Ответственность представителя в гражданском процессе

Ответственность представителя за утверждения о фактах в гражданском процессе

Ответственность представителя в гражданском процессе

Вчерашний научный круглый стол по вопросу об ответственности за ложь в суде и предшествующая ему дискуссия в фейсбуке побуждают меня написать на эту тему.

Я не ставлю своей целью полностью осветить эту проблему и остановлюсь только на ответственности представителей, поскольку именно по этой теме звучали самые спорные, на мой взгляд, утверждения.

Впрочем, многие мои утверждения будут не менее спорны, и скорее представляют собой отправные точки для развития дискуссии, чем описание законченной концепции.

Как известно, в российском процессе судебные представители нередко опрашиваются судьями по вопросам факта. Например, судья спрашивает представителя ответчика о том, получил ли его доверитель товар от истца или нет.

Представитель отвечает, что нет, хотя и знает, что в действительности товар был получен. Причина этого состоит в том, что представитель предполагает, что у истца не имеется доказательств отгрузки товара, и на этом основании рассчитывает выиграть дело.

Стал ли представитель источником ложных доказательств в описанной ситуации?

Объяснения лиц, участвующих в деле, – разновидность личных доказательств. Доказательство, в свою очередь, это след обстоятельства, входящего в предмет доказывания. Для того, чтобы доказательство закрепилось, и его можно было принести в суд, должен существовать следоноситель.

Для письменных доказательств – это, как правило, бумага, а для объяснений лиц, участвующих в деле, и свидетельских показаний – это память.

Именно в человеческой памяти отпечатывается реальная действительность, что впоследствии позволяет установить факты прошлого путем опроса или допроса этого человека.

В памяти судебного представителя нет следов обстоятельств, имеющих значение для разрешения дела (за редкими исключениями, о которых имеет смысл поговорить отдельно).

Все, что он знает, известно ему лишь со слов доверителя, который, впрочем, тоже может знать часть обстоятельств лишь со слов третьих лиц.

Таким образом, представитель никак не может нести ответственность за дачу ложных объяснений по той причине, что он в процессе никаких объяснений не дает.

Чем же тогда являются заявления представителя по вопросам факта? Где бы ни делались эти заявления – в процессуальных документах или в судебном заседании – они не являются доказательствами. Речь идет о выполнении судебным представителем бремени утверждения.

Как известно, суд формирует бремя доказывания по делу на этапе подготовки к судебному разбирательству исходя из утверждений сторон (ст.133 АПК, ст.148 ГПК).

Следовательно, до выполнения бремени доказывания стороны должны выполнить бремя утверждения, изложив свою позицию относительно обстоятельств, по их мнению, имеющих значение для разрешения дела.

Именно этим и занимается представитель, транслируя суду утверждения о фактах.

Впоследствии представитель должен будет доказать все или хотя бы часть из них, прибегая в случае необходимости и к личным доказательствам, то есть приглашая своего доверителя прийти в судебное заседание для дачи объяснений или вызывая свидетелей для допроса.

Хорошо, представитель не может отвечать за ложность доказательств, но может ли он отвечать за ложность утверждений об обстоятельствах в тех случаях, когда он знает, что они ложны? В сознании российского практикующего юриста укрепилась идея о том, что представитель зачастую не только излагает суду версию своего доверителя, но и активно участвует в конструировании этой версии.

Это первый из поставленных вопросов, который, на мой взгляд, не имеет очевидного ответа. Тут может быть множество подходов.

Запрет на предоставление суду ложных объяснений направлен, во-первых, на обеспечения уважения к суду, которое будет подорвано, если в обществе будет распространяться мнение, что суд разрешает дело не по справедливости (праву), а в пользу того, кто лучше солжет. Во-вторых, он направлен на вынесение обоснованного судебного решения.

Сама по себе возможность представления ложной версии событий, на мой взгляд, не подрывает доверие к суду и не приводит к вынесению решения в пользу стороны по делу, поскольку суд руководствуется доказательствами, а не утверждениями.

Проигрыш другой стороны в результате того, что она представила менее убедительную версию событий либо не смогла подкрепить ее доказательствами, будет восприниматься как поражение вследствие непредусмотрительности, типичное для состязательного процесса.

Впрочем, в ответ на это можно возразить, что современный российский арбитражный процесс знает институт признания фактов путем их неоспаривания (ч. 3.1 ст. 70 АПК), и, таким образом, роль утверждений, сделанных другой стороной, существенно возросла. Однако, мне представляется, что ч.

3.1 ст. 70 АПК скорее инструментальна. Она подлежит применению лишь тогда, когда все стороны спора представили свои версии событий, и позволяет не доказывать лишь те факты, которые прямо не оспорены и существование которых не входит в противоречие ни с одной из представленных версий.

Но может быть именно профессия налагает на судебного представителя определенные требования? Даже если представление заведомо ложной версии событий не угрожает самому судопроизводству, возможно представитель просто не может позволить себе делать это по иным причинам. Это определенно было бы так, если бы судебный представитель воспринимался не столько оружием в руках клиента, сколько служителем правосудия. Эта концепция, выглядящая почти шуткой в современных российских реалиях, принята, например, в Англии.

Естественно, что просто назвать судебного представителя служителем правосудия мало. Для того, чтобы это действительно стало так, люди, которые сегодня себя чувствуют находящимися по разные стороны баррикад, судьи и профессиональные судебные представители, должны почувствовать себя носителями одной профессии.

И те, и другие должны ощутить, что их клиент в широком смысле – общество.

Я сомневаюсь в том, что такое чувство может быть обретено вне единого профессионального сообщества, когда сегодняшний профессиональный представитель завтра без труда становится судьей, а судья уходит в отставку и начинает практиковать в качестве судебного представителя.

Неполным было бы рассмотрение вопроса о запрете предоставления ложной версии событий без соотнесения его с состязательной формой процесса.

Артем Карапетов, выступая на научном круглом столе, привел следующий пример: представитель ответчика по делу о взыскании долга по договору поставки заявляет о том, что договор не заключен.

Когда истец представляет доказательства того, что договор заключен, представитель ответчика утверждает, что товар не поставлен. Когда истец доказывает, что товар поставлен, представитель ответчика приводит новые возражения по фактам и т.д.

В принципе состязательная форма процесса и сам принцип состязательности допускают, что одна сторона может препятствовать другой стороне в достижение нужного ей решения любыми процессуальными средствами.

Однако чистый состязательный процесс (процесс как состязание без ограничений) и чистый принцип состязательности (идея о том, что доказательства представляются только сторонами) почти не встречаются.

Вопрос, таким образом, состоит в том, предусматривают ли наши процессуальные кодексы ограничение на изменение презентованной стороной версии событий по ходу процесса?

И ГПК, и АПК предусматривают, что предмет доказывания формируется на стадии подготовки к судебному разбирательству, хотя это не означает, что он вместе с версией событий не может изменяться в дальнейшей. Однако, АПК к тому же предусматривает процедуру раскрытия доказательств (ч. 4 ст. 65 АПК), которая, как нам всем хорошо известно, не работает.

Сами же арбитражные суды и привели к тому, что институт раскрытия доказательств не заработал с самого момента его появления в кодексе.

А ведь именно этот институт мог бы исключить ситуации наподобие той, которая описана нашим коллегой, поскольку раскрыть доказательства в начале процесса означает лишить себя большей части возможностей изменить свою версию событий впоследствие.

В чем же причина низвержения института раскрытия доказательств судами? Конечно, его применение требует от судей дополнительной квалификации, однако, со временем он облегчил бы работу самим судьям.

Причина, по-видимому, состоит в том, что арбитражный процесс, как и гражданский, воспринимается судами как непрофессиональный.

Так что лишь немногие попытки привнести в него повышенные требования для участников удаются.

Возможно, есть и еще одна менее рациональная причина – как известно, в сознании многих российских судей стремление к постижению объективной истины по делу неистребимо. Какой судья удержится от того, чтобы исследовать доказательство, проливающее свет на истинное положение дел, хотя бы и представленное с нарушением правил о раскрытии доказательств?

Вместе с тем возможно требование стабильности представляемой сторонами версии событий могло бы стать тем естественным сдерживающим фактором, которое заставляет сторону с самого начала придерживаться версии событий, которая максимально близка к правдивой. Ведь чем сильнее было бы отклонение от нее, тем выше, по общему правилу, риск проиграть дело.

Подводя итог, действующий закон и судоустройственная реальность, на мой взгляд, не позволяют возложить на судебного представителя ни ответственность за дачу ложных объяснений, ни ответственность за предоставление суду заведомо ложной версии событий.

Источник: https://zakon.ru/blog/2016/12/21/otvetstvennost_predstavitelya_za_utverzhdeniya_o_faktah_v_grazhdanskom_processe

Ответственность представителя в гражданском процессе

Ответственность представителя в гражданском процессе

субъектов гражданского процесса, которые реально участвуют в решении основной задачи гражданского судопроизводства, сформулированной законом как правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов граждан (ст. 2 ГПК РФ). Конечно же, не менее значима роль адвоката-представителя и в решении идейно-нравственных задач гражданского судопроизводства: способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению правонарушений, формированию уважительного отношения к закону и суду.

Конституционное право каждого на судебную защиту его прав и свобод нашло отражение в ст.

3 ГПК РФ, предоставившей заинтересованным лицам право в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

В связи с расширением сферы судебной защиты прав и свобод граждан встала проблема обеспечения доступности правосудия и повышения его эффективности*(109).

Процессуальное положение представителя в гражданском процессе

Процессуальное законодательство предоставляет возможность широкому кругу лиц выступать в гражданском процессе как представители (в отличие от законодательства многих западных стран, например, США, Англии и других, где предусматривается возможность осуществления договорного представительства исключительно адвокатами). В большинстве западных стран юристы, которые оказывают правовую помощь, поделены на, собственно, адвокатов и юрисконсультов, консультантов, поверенных (так называемых юристов-предпринимателей). И только адвокаты имеют право представлять интересы своих доверителей в судах.

Относительный характер имеет и запрет быть одновременно представителем другой стороны, третьих лиц, заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора или участвуют в деле на другой стороне (ч. 2 ст. 40 ГПК).

То есть в этой норме фактически воплощен такой принцип гражданского процесса, как невозможность процессуального совместительства.

Так, если лицо имеет определенный материально-правовой интерес в деле, или имеют место иные обстоятельства, дающие основания для вступления или привлечения этого лица к процессу в качестве стороны, третьего лица т.

, учитывая вышеназванный принцип, такое лицо должно занять место соответствующего участника процесса и не вправе осуществлять представительство в этом деле. Исключением из этого правила является процессуальное соучастие. Согласно ч. Ст. 32 ГПК соучастники могут поручить нести дело одному из участников, если он имеет полную гражданскую процессуальную дееспособность.

Представительство в гражданском процессе Сидоров Роман Анатольевич

процессуалистов: Е.В. Васьковского, А.Х. Гольмстена, В.М. Гордона, В.Л. Исаченко, A.M. Краевского, К.И. Малышева, Т.М. Яблочкова, И.Е. Эн-гельмана, а также научные работы современных отечественных ученых по вопросам, которые относятся к раскрываемой теме: С.Н. Абрамова, М.Г. Авдюкова, С.С. Алексеева, В.К. Бабаева, М.А. Викут, Р.Е. Гукасяна, М.А. Гурвича, В.Н.

Ивакина, И.М. Ильинской, А.Ф. Козлова, К.И. Комиссарова, Л.Ф. Лесцицкой, Е.Л. Невзгодиной, Б.И. Новицкого, Ю.К. Осипова, И.С. Перетерского, СВ. Полениной, В.К. Пучинского, И.В. Решетниковой, В.А. Рязановского, В.А. Рясенцева, Е.В. Салогубовой, М.К. Треушникова, Н.А. Чечиной, Д.М. Чечота, М.С. Шакарян, В.М. Шерстюка, В.Н. Щеглова, К.С. Юдельсона, В.В. Яркова и других.

представителями в суде, кроме адвокатов, частнопрактикующих юристов, законных представителей, должны выступать социальные адвокаты, которые призваны защищать за счет государства права и интересы малоимущих, недееспособных граждан, граждан, не обладающих полной дееспособностью, и граждан, признанных ограниченно дееспособными;

Адвокат как представитель в гражданском процессе

Следующий этап процесса развития судебного представительства, а точнее создание его основ с определенными элементами преемственности, связан с кодификацией советского гражданского законодательства, начавшейся в 1922 году См.: Чечина Н.А. Основные направления развития науки советского гражданского процессуального права. — Л.: Изд-во Ленинградского ун-та, 1987. .

Рекомендуем прочесть:  Чем отличается земля ижс от лпх

До середины 60-х г. XIX в. в огромном евразийском государстве -Российской империи — действовали стряпчие, ходатаи, заступники, поверенные, выполнявшие адвокатские функции судебного представительства. Свод законов Российской империи очень слабо регламентировал институт судебного представительства.

Последнее оставалось свободной профессией и допускалось по гражданским и уголовным делам.

Внутренней организации у поверенных не существовало, требования образовательного и нравственного цензов к ним не предъявлялись, контроля за их деятельностью не было, а фактически профессию ходатаев осуществляли лица, не только не имевшие юридического образования, но и достаточного общего образования.

Ответственность представителя за утверждения о фактах в гражданском процессе

Сама по себе возможность представления ложной версии событий, на мой взгляд, не подрывает доверие к суду и не приводит к вынесению решения в пользу стороны по делу, поскольку суд руководствуется доказательствами, а не утверждениями.

Проигрыш другой стороны в результате того, что она представила менее убедительную версию событий либо не смогла подкрепить ее доказательствами, будет восприниматься как поражение вследствие непредусмотрительности, типичное для состязательного процесса.

И ГПК, и АПК предусматривают, что предмет доказывания формируется на стадии подготовки к судебному разбирательству, хотя это не означает, что он вместе с версией событий не может изменяться в дальнейшей. Однако, АПК к тому же предусматривает процедуру раскрытия доказательств (ч. 4 ст. 65 АПК), которая, как нам всем хорошо известно, не работает.

Сами же арбитражные суды и привели к тому, что институт раскрытия доказательств не заработал с самого момента его появления в кодексе.

А ведь именно этот институт мог бы исключить ситуации наподобие той, которая описана нашим коллегой, поскольку раскрыть доказательства в начале процесса означает лишить себя большей части возможностей изменить свою версию событий впоследствие.

В ГК РФ закреплено два вида договоров представительства: Поручение (гл. 49) и Агентирование (гл. 52). Каждый из указанных видов договоров является специальным по отношению к договору о возмездном оказании услуг (п.2 ст.779 ГК РФ), а Агентский договор, к тому же, является специальным по отношению к договору поручения (ст. 1011 ГК РФ).

Вариант 1. Представитель получил от продавца счета за отгруженный товар и предъявил их покупателю. Покупатель, в установленный срок, полученный товар не оплатил. Узнав это, представитель немедленно направил покупателю претензию и сообщил о случившемся продавцу.

Тема 8

2) В процессе представитель (в зависимости от вида) может быть две группы полномочий. Одна из них – тоже только такие полномочия, которые даёт доверитель и представитель не вправе выходить за пределы этих полномочий. И вторая группа – полномочия, предоставленные законом; и в рамках этих полномочий представитель может действовать свободно.

Профессиональное представительство представляется юристами, чаще всего – адвокатами, а также другими юристами.

Не могут быть представителями в суде судьи, следователи, прокуроры – в силу своего статуса, занимаемого им полномочия… За исключением: они могут быть законными представителями (скажем, своих несовершеннолетних детей), либо они могут быть представителями суда, либо представителями прокуратуры, следственного комитета – если стороной в процессе является прокуратура, суд или следственный комитет.

05 Авг 2018      piterurist         265      

Источник: https://urpiter.ru/zemelnyj-uchastok/otvetstvennost-predstavitelya-v-grazhdanskom-protsesse

Злоупотребления, допускаемые представителями и представляемыми лицами

Ответственность представителя в гражданском процессе

В отношениях представительства возникает весьма благодатная почва для всяческих злоупотреблений, поскольку данные отношения носят доверительный характер.

В России еще в XVI в. поверенные, которые “ходят в судах за других”, использовали различные ухищрения, направленные на оттяжку суда, завышение иска, составление ложных челобитных, а иногда “стакався с противником”, предавали интересы своего “наимщика”. Это обстоятельство вынудило Ивана IV Грозного дополнительным приговором от 12 марта 1582 г.

для пресечения подобных злоупотреблений установить наказание не только для недобросовестных поверенных, но и для лиц, им потакавших. Так, того, кто “будет в суде говорить не по делу, и… его бив кнутьем, от суда отсылати и впредь к суду не пущати”.

*(453) Судебные чины, допустившие неправые действия поверенного, подвергались возмещению иска, всех пошлин и наказаний, “что государь укажет…”.*(454)

Злоупотребления представителя направлены против интересов представляемого, хотя не исключены злоупотребления правом самого представляемого лица. Встречаются также и совместные злоупотребления представителя и представляемого.

Сложный, комплексный характер отношений представительства предопределяет возможность совершения недобросовестным представителем не только гражданских процессуальных правонарушений (и соответственно возможность привлечения к гражданской процессуальной ответственности), но и гражданско-правовых деликтов, административных правонарушений и дисциплинарных проступков. Нередко поведение представителя граничит с нарушением уголовных запретов. Например, по отдельным уголовным делам, связанным с мошенническими действиями, совершаемыми риэлторами при купле-продаже квартир граждан, было установлено, что доверенности, по которым преступники осуществляли продажу недвижимости или выступали в суде от имени определенного лица, выдавались нотариусами либо в отсутствие такого лица, либо путем его принуждения к подписанию доверенности, либо “доверителя” уже давно не было в живых.

Хотя ч. 1 ст. 35 ГПК говорит лишь о добросовестности лиц, участвующих в деле, к которым представитель, как известно, не принадлежит (ст. 34 ГПК), представитель не освобождается от обязанности добросовестно вести себя в гражданском процессе. Недобросовестный представитель искажает существо представительских отношений, действуя не на пользу доверителя, а во вред его интересам.

Например, родители лишают своих детей средств к существованию, отказываясь от исков либо признавая иски, направленные на лишение несовершеннолетних их имущества; лицо, представляющее интересы организации, своими действиями причиняет организации ущерб, соглашаясь с необоснованными притязаниями кредиторов; адвокаты надлежащим образом не осуществляют защиту прав клиента в суде и т.д.

Представитель обладает тем же набором субъективных прав, что и участвующее в деле лицо (ст. 54 ГПК).

Следовательно, он может выступать как субъект всех процессуальных правонарушений в форме злоупотреблений правом, совершаемых лицами, участвующими в деле, и нести за них процессуальную ответственность, а также может допускать специфические формы злоупотреблений правом (такие как злоупотребление доверием и превышение полномочий).

Злоупотребление представителем процессуальным правом может проистекать из злоупотребления доверием, которым облечен представитель. Если лицо, обращающееся к представителю за юридической помощью, несведуще в вопросах права и процесса, то такая ситуация более чем вероятна.

Доверитель излагает представителю свое, как правило пристрастное, видение конфликтных отношений с противоположной стороной, при этом он может допустить как умышленное, так и случайное искажение юридически значимых для дела обстоятельств.

В таком случае до заявления ответчиком возражений против иска представитель оказывается невольно введенным в заблуждение; первоначально совершенные им процессуальные действия и принятые процессуальные решения продиктованы таким заблуждением.

Например, представитель подает исковое заявление, основываясь на якобы имеющихся где-то доказательствах, которые, как выясняется, существуют только в воображении истца.

Представитель обязан потребовать от своего доверителя представления всех имеющихся доказательств либо должен попытаться получить их самостоятельно (например, путем направления запроса в соответствующие организации и т.п.).

Но поскольку такая возможность имеется не всегда и не у каждого представителя (как известно, правом запроса обладают только адвокаты), можно допустить заявление представителем неосновательных требований при отсутствии всякой вины с его стороны. Ставить вопрос о злоупотреблении правом в таком случае не приходится.

Но встречаются иные ситуации, в которых добросовестность представителя вызывает большие сомнения.

В первом случае представитель, видя бесперспективность дела, с которым обращается к нему лицо (например, иск явно не подлежит удовлетворению, либо защита ответчика против иска представляется бессмысленной и пр.), тем не менее обнадеживает своего доверителя, вселяет в него ни на чем не основанную уверенность в его правоте.

Действия представителя (адвоката) могут быть продиктованы желанием получить вознаграждение (а в дальнейшем снять с себя всякую ответственность за исход дела, сославшись на какие-либо неблагоприятные условия); стремлением переложить вину на самого доверителя; надеждой на непродуманную позицию другой стороны, могущей допустить грубую ошибку; надеждой на возможное примирение сторон и на другие факторы, носящие случайный и маловероятный характер. Последнее место занимает фактор профессионального мастерства представителя, поскольку даже самый высококвалифицированный юрист бессилен в юридически безнадежной ситуации. Отсюда вытекает непреложное правило, сформулированное уже полвека назад: “Адвокат не должен принимать к своему производству ведение такого гражданского дела, в котором нет правовой позиции для обоснования исковых требований или возражения против предъявленных исковых требований”.*(455) Часть 3 ст. 5 Кодекса профессиональной этики адвоката, принятого Первым Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 г., устанавливает, что “злоупотребление доверием несовместимо со званием адвоката”.*(456) Часть 1 ст. 7 указанного документа предусматривает, что “адвокат принимает поручение на ведение дела, если оно содержит в себе юридические сомнения, не исключающие возможности разумно и добросовестно его поддерживать и отстаивать”.*(457)

Во втором случае представитель сам подталкивает своего доверителя к совершению неправомерных действий (например, призывает его исказить содержание своих объяснений, сфальсифицировать доказательства, затянуть процесс и т.д.).

В рассмотренных примерах, с точки зрения норм гражданского права, представитель совершает правонарушение, оказывая клиенту услугу ненадлежащего качества, с позиции норм адвокатской этики – злоупотребляет доверием клиента, а согласно гражданским процессуальным нормам – допускает злоупотребление процессуальным правом.

В ряде случаев представитель допускает превышение данных ему полномочий, т.е. выходит за пределы имеющихся у него процессуальных прав. Речь идет о действиях представителя, внешне совершаемых в соответствии с интересами представляемого и формально отвечающих требованиям правовых норм, однако причиняющих вред интересам доверителя либо интересам правосудия.

Перед выполнением поручения доверитель доводит до сведения представителя ожидаемый им процессуальный результат и, если конкретно делегируемый им представителю объем прав не оговаривается, то представитель из обстановки, из указаний представляемого, из целей, преследуемых последним, ясно представляет имеющиеся у него процессуальные возможности.

Например, для него очевидно, что если истец ставит задачу поддерживать иск о возмещении убытков, причиненных действиями ответчика, то признание представителем фактов, противоречащих фактам, положенным в основание иска, при юридической возможности представителя совершить это признание, не отвечает интересам представляемого и должно с учетом конкретных обстоятельств дела расцениваться как злоупотребление процессуальным правом.

В ст. 54 ГПК перечислены права, являющиеся наиболее важными и значимыми для лиц, участвующих в деле.

Для предотвращения случаев злоупотребления представительскими полномочиями данная статья устанавливает перечень процессуальных действий, которые представитель может совершать лишь в том случае, если они прямо указаны в доверенности.

Однако зачастую доверенность выдается не представляемым лицом (как требует ст. 54 ГПК), а нотариусом, который оформляет типовую форму доверенности, включающей в себя полный перечень процессуальных прав, принадлежащих сторонам.

Доверитель, не имеющий понятия о содержании того или иного указанного в доверенности правомочия, сможет оценить целесообразность данной им представителю свободы только после совершенного последним процессуального действия (например, отказа от иска), против которого представляемый категорически бы возражал.

Для предотвращения злоупотреблений процессуальными правами судебная практика идет по пути ограничения полномочий представителя, фактически расширяя пределы прав, перечисленных в ст. 54 ГПК. На основании абз. 5 п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г.

N 23 “О судебном решении” “право признания обстоятельств, на которых другая сторона основывает свои требования или возражения, принадлежит и представителю стороны, участвующему в деле в ее отсутствие, если это не влечет за собой полного или частичного отказа от исковых требований, уменьшения их размера, полного или частичного признания иска…”.*(458) Таким образом, если под видом признания обстоятельств дела происходит признание иска либо иным образом ущемляются интересы стороны, суд отказывает в применении последствий такого процессуального действия.

Для предотвращения злоупотреблений представителя ГПК должен наделить суд правом признавать обязательной личную явку в судебное заседание лиц, участвующих в деле.

В частности, это возможно при возникновении сомнений в наличии и подлинном содержании волеизъявления представляемого лица на совершение представителем отдельных процессуальных действий вследствие явной невыгодности последствий таких действий для представляемого лица (сюда можно отнести отказ от иска, признание иска, заключение мирового соглашения, уменьшение размера исковых требований и др.). При невозможности личного участия лица в судебном заседании, а также в иных случаях суд вправе потребовать иных доказательств одобрения представляемым лицом действий представителя. При невыполнении указанных требований судья должен отказывать представителю в применении последствий совершения названных распорядительных действий.

В связи с появлением в ГПК нормы о представителях, назначаемых судом (ст. 50), возникают опасения недобросовестного представления интересов отсутствующего ответчика.

Представляемое лицо лишено возможности инструктировать представителя, каким-либо образом проверять и контролировать его действия. Абзац 6 п. 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г.

N 23 “О судебном решении” установил, что “суд не вправе при вынесении решения принять признание иска или признание обстоятельств, на которых истец основывает свои требования, совершенные адвокатом, назначенным судом в качестве представителя ответчика на основании ст.

50 ГПК РФ, поскольку это помимо воли ответчика может привести к нарушению его прав”.*(459) Тем самым снижается вероятность недобросовестного поведения представителя по совершению действий, способных причинить вред отсутствующему ответчику.

В судебной практике встречаются злоупотребления процессуальными правами, допускаемые самими представляемыми. Лица, участвующие в деле, часто используют адвоката (или отсутствие адвоката) как средство для затягивания судебного разбирательства или как повод к отмене судебного решения.

Так, истец заявляет, что не доверяет приглашенному им адвокату и просит суд отложить судебное заседание для приглашения нового представителя. Через некоторое время ситуация повторяется.

Такая частая смена представителей через выражение им недоверия приводит к затягиванию судебного разбирательства и сказывается на качестве судебного процесса.

Если суд отказывает лицу в удовлетворении его ходатайств о замене адвокатов, со стороны недобросовестного лица следует заявление о нарушении его конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи. Подобный аргумент часто ложится в основу апелляционных, кассационных или надзорных жалоб на судебные постановления.

С одной стороны, ГПК должен обеспечивать всем лицам, участвующим в деле, возможность неограниченного доступа к юридической помощи, а с другой – должен предусматривать механизмы, ограничивающие описанное недобросовестное поведение лица.

ГПК РФ не оговаривает количество представителей, которое может иметь лицо на всем протяжении гражданского процесса.

Однако следует установить, что при вторичном отказе лица, участвующего в деле, от услуг адвоката при отсутствии каких-либо нарушений со стороны последнего, если приглашение нового представителя приведет к отложению судебного заседания, суд разъясняет лицу, что вторичное отстранение адвоката от участия в процессе не препятствует рассмотрению дела в данном судебном заседании. Если лицо поддерживает свое ранее заявленное ходатайство, то суд отстраняет адвоката от участия в деле и продолжает рассмотрение дела по существу.

Встречаются также ситуации, при которых представляемый и представитель допускают групповые злоупотребления своими процессуальными правами.

Например, сначала судебное заседание откладывается из-за того, что лицо желает прибегнуть к услугам адвоката; затем, в день следующего заседания, адвокат оказывается задействованным в другом процессе; после этого само лицо “заболевает”; после этого адвокат уходит в отпуск и т.д.

Если учесть, что средний срок отложения дела составляет один месяц, то у оппонента такой “изобретательной” стороны, может исчезнуть всякое желание и всякая надежда добиться в суде какой-то справедливости.

Не нашли то, что искали? Воспользуйтесь поиском гугл на сайте:

Источник: https://zdamsam.ru/a6358.html

Гражданская процессуальная ответственность: понятие, основания привлечения виновных, виды воздействия

Ответственность представителя в гражданском процессе

Участникам гражданских судебных процессов необходимо добросовестно пользоваться своими процессуальными полномочиями и следовать своим процессуальным обязанностям.

Если участники злоупотребляют своими процессуальными правами или осознанно не следуют процессуальным обязательствам, то эти участники, а также третьи лица, могут быть подвергнуты процессуальному воздействию в порядке, установленном законом.

Определение 1

Гражданская процессуальная ответственность – это процедура применения процессуальных мер по отношению к участникам гражданского судебного процесса и третьим лицам при соответствии с ГПК России.

Гражданская процессуальная ответственность может применяться не только к самим участникам гражданского судопроизводства, так и к другим лицам, которые нарушают условия процессуального закона.

По актуальному на сегодняшний день законодательству субъектами такой процессуальной ответственности могут быть физические лица, юридические лица и должностные лица.

Существует несколько оснований для привлечения лиц к гражданской процессуальной ответственности:

  1. Злоупотребление процессуальными полномочиями.
  2. Осознанное избегание выполнения процессуальных обязанностей.
  3. Неисполнение процессуальных обязанностей.
  4. Другие нарушения, предусмотренные ГПК России.

Виды процессуального воздействия

Статья 168 ГПК подразумевает несколько видов процессуального воздействия в ходе гражданского судопроизводства: предупреждение, удаление из зала суда, привод, а также возложение обязательств по возмещению расходов судопроизводства в определенных случаях, предусмотренных законом.

Предупреждение в суде применимо по отношению к лицам, которые нарушают порядок в ходе судебного заседания (часть 1 статья ГПК). В случае повторного нарушения порядка, лица, получившие предупреждение, могут быть удалены из зала суда, согласно части 2 статьи 272 ГПК.

Определение 2

Под приводом подразумевается принудительная доставка участника в зал, где происходит судопроизводство, или же другое место для осуществления процессуальных действий.

Стоит отметить, что, в гражданском процессе, приводу могут быть подвергнуты свидетели, которые были вызваны в установленном порядке в зал суда, но не явившиеся и не предоставившие неявке уважительных причин. Такое же правило касается и ответчиков, чье присутствие было признано как обязательное (согласно статье 169 ГПК).

Помимо этого, привод может применяться и к иным участникам судопроизводства, если то было предусмотрено в ГПК. Например, привод может применяться по отношению к лицам в процессе о принудительном лечении и госпитализации, если эти лица не явились в суд (согласно статье 392 ГПК).

Кроме этого, приводу могут быть подвергнуты и должники, которые не приходят по требованию к судебному исполнителю, согласно статье 527 ГПК.

Замечание 1

Привод осуществляется полицейскими органами и его определение озвучивается ответчикам, свидетелям и другим участникам гражданского процесса перед исполнением этой меры.

В соответствии со статьей 169 ГПК, привод не может применяться к несовершеннолетним лицам до 16 лет, беременным женщинам и временно нетрудоспособным гражданам. Если сотрудник полиции не может исполнить привод, то он должен составить акт, содержащий причины этого неисполнения и вместе с определением должен направить его в суд, который утвердил привод.

Опиши задание

Возмещение судебных расходов

Обязанность по возмещению судебных расходов может быть возложена на тех участников гражданского судопроизводства, которые активно мешают скорейшему рассмотрению дела судом в тех случаях, которые предусмотрены ГПК.

Пример 1

Например, если сторона подает необоснованный иск или спор против иска,а также активно противодействует правильному рассмотрению дела, судья уполномочен возложить обязанность по возмещению судебных расходов по отношению ко второй стороне как компенсацию за потерю рабочего времени (статья 138 ГПК).

Помимо этого, судья уполномочен обязать возместить судебные расходы участника или третье лицо по отношению к другой стороне или в пользу государства в случае, если эти расходы вызваны уклонением от объяснением, ложными показаниями, сокрытием или слишком поздним предъявлением доказательств. Существуют и другие причины, которые уполномочивают судью на эту меру, приведенные в части 1 статьи 139 ГПК.

Если ответчик не явился в суд, неправильно направил возражение против иска или встречного иска, то судебные расходы, связанные с первоначальным и повторным рассмотрением дела, будут возложены на ответчика, даже в том случае, если жалоба была удовлетворена, согласно статье 139 ГПК.

Замечание 2

Если в ходе гражданского судопроизводства привлекаются свидетели, эксперты, переводчики, специалисты или представители, и их деятельность вызывает издержки в рассмотрении дела, то на них тоже можно возложить обязательство по возмещению судебных расходов, согласно статье 140 ГПК.

Неисполнение процессуальных обязательств

Неисполнение обязанностей, связанных с гражданским судопроизводством, кроме самих мер процессуального воздействия, может вызвать и другие обязательства в отношении виновного. Например, судья может не рассматривать заявление в следующих случаях:

  1. Истец не явился в зал заседания после повторного вызова, и отсутствует письменное заявление о разбирательстве в деле без отсутствия истца, в то время как ответчик не требует разбирательства дела по существу, согласно статье 165 ГПК.
  2. В судопроизводстве в отношении расторжении брака, истец не явился и не предоставил письменное заявление о разбирательстве в его отсутствие, согласно пункту 8 статьи 165 ГПК.
  3. Обе стороны не явились в суд и не предоставили заявления о разбирательстве в их отсутствие, согласно пункту 9 Закона.
  4. Стороны, которые не освобождены от обязательств по оплате судебных издержек, отказываются от уплаты этих издержек после назначения проведения экспертизы, согласно пункту 11 Закона.
  5. Если лица, юридически заинтересованные в разрешении процесса, активно нарушают порядок в ходе судебного заседания, то судья может отложить разбирательство, основываясь на статье 272 ГПК.

В некоторых случаях, виновные лица могут быть привлечены к мерам процессуального воздействия: уголовным и административным.

Источник: https://Zaochnik.com/spravochnik/pravo/grazhdanskij-protsess/grazhdanskaja-protsessualnaja-otvetstvennost/

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.